Как фельдшер скорой помощи поменял профессию и создал крупнейшую студию пирсинга в Сибири?
В сферу пирсинга я пришёл вроде бы случайно, но я всегда говорю, что случайности не случайны — я оказался в нужное время и в нужном месте. Как-то раз я увидел, как мой одногруппник делал подруге пирсинг пупка, и меня просто затрясло от происходящего, настолько это показалось мне увлекательным!
Буквально на следующий день я пошёл и накупил всяких украшений и инструментов для пирсинга — понял, что хочу этим заниматься профессионально.
На тот момент я уже несколько лет учился в медакадемии в Новосибирске и работал фельдшером на скорой помощи. У меня были обширные знания анатомии, и мозгом я уже понимал, как технически делать пирсинг, оставалось только «набить руку». Практиковался я на людях. Сперва это были мои друзья, потом они приводили своих друзей, а затем заработало и сарафанное радио. Информация о новом мастере распространялась невероятным образом.
Понятие «пирсинг» относится как к процессу прокалывания, так и к его результату. Слово образовано английского piercing — «прокол».
Пирсинг делали в основном студенты. Это был 2005 или 2006 год, набирала обороты субкультура: эмо, готы и прочие неформалы. Кололи всё подряд: пупки, уши, носы. У меня тогда был очень большой поток людей, на которых я тренировался. После учёбы ко мне приходили люди, я записывал их на сеанс, пока сидел на лекциях, а потом делал проколы у себя в общежитии. Сначала, конечно, это было бесплатно, просто как хобби.
Развиваться тоже было легко, потому что в Новосибирске на тот момент вообще никто профессионально пирсингом не занимался. Что-то косо-криво делали косметологи, как, наверное, и я по началу, но у меня, в отличие от них, очень быстро стало хорошо получаться. Думаю, что у меня в этом деле есть своего рода талант, потому что уже с открытием студии я обучал многих начинающих мастеров и сталкивался с людьми, совершенно не «заточенными» под такую работу. А у меня это просто как-то полетело само. Наверное, было много живого «мяса» для практики, поэтому научился.
Со временем я осознал, что уже как-то стыдно делать пирсинг в комнате общежития: четыре пацана сидят по койкам, а тут девочка приходит, например, соски колоть. Тогда я уже начал понемногу брать оплату. Небольшую, рублей по 200–300, но деньги начали копиться, и я понял, что на эти деньги уже могу снять небольшое помещение.
Я снял полкабинета в подвале салона красоты за 7500 рублей в месяц. Вторую половину кабинета занимал какой-то татуировщик. Мы с ним, конечно, были знакомы, наши клиенты иногда пересекались, но работали мы каждый на себя. У нас была совсем маленькая комнатка, две кушетки с одной и с другой стороны, по сути, и всё. Не успели мы как следует развернуться, как спустя какое-то непродолжительное время нас попросили на выход. То ли арендатор заставил съехать салон, у кого мы снимали подвал, то ли сам салон закрылся, в общем, нужно было переезжать.
Я решил не отчаиваться и уже самостоятельно снял целое помещение в центре Новосибирска, на Крылова 3. Название для будущей студии появилось, когда я ещё только начал делать первые проколы. Я делал ПИРСИНГ в СИБИРИ и просто объединил эти два слова, убрав лишние слоги и переведя на английский язык — так появился "Piersib".
В те годы образовалась некая андеграундная тусовка из профессионалов, которые интересовались сферой татуировки и пирсинга. Они приходили знакомиться ко мне в студию, видели мои горящие глаза, понимали, как я хочу сделать хороший сервис, и оставались со мной работать. Мы начали формировать индустрию в Сибири. В Москве и Санкт-Петербурге такое уже было, но в Новосибирске до нас не было ни одного полноценного пирсинг-салона.
Сначала никто не верил, что на этом можно зарабатывать. Все говорили: «Как можно колоть дырки нефорам, когда у них нет денег?», «Ты что, всерьёз будешь всю жизнь пупки колоть?». И смеялись надо мной, крутя пальцем у виска, когда я уходил из медицины.
Но я был уверен, что всё получится, потому что ещё тогда, делая пирсинг на кушетке в подвале, я перевалил порог заработной платы среднестатистического врача и начал прилично зарабатывать. Я понял, что карьера врача и работа в больнице меня не сильно привлекают — я хочу иметь свой небольшой салончик и дарить людям радость.
Теперь, по прошествии многих лет, когда Piersib стал одной из крупнейших студий пирсинга за Уралом, я горжусь, что прислушался к себе и поступил именно так, как хотел. Я стремился в первую очередь быть счастливым, а не зарабатывать много денег. Посмотрев на людей, которые работают в медицине, я не увидел в их глазах счастья — рядовые врачи ходят очень грустные и уставшие. Примерив эту роль на себя, я осознал, что не хочу быть одним из них. В свой салон я прихожу с радостью, ведь мне платят за то, что я искренне люблю делать.